Список статей

Михаил ЖИРОХОВ, Максим ШАПОВАЛЕНКО

В то время как весной 1999 г. весь мир с ужасом взирал на дымящиеся руины Белграда, на Африканском роге уже в течение нескольких месяцев шли куда более масштабные сражения, в которых были задействованы практически все виды боевой техники.

На фоне очередной балканской трагедии вооружённый конфликт между Эфиопиеи и Эритреей долго оставался за рамками внимания мирового сообщества, а между тем, в среде военных аналитиков он уже получил название...

Последняя классическая война ХХ века

Развал великого и могучего Советского Союза тяжело сказался на большинстве поддерживаемых им стран социалистического лагеря. Одной из них была Эфиопия, внезапно лишившаяся мощной опоры в борьбе с повстанческим движением, что закономерно привело к падению поддерживаемого Москвой режима Менгисту Хайле Мариама, а затем и к провозглашению независимости мятежной провинции Эритреи.

Первоначально (в III в н. э.) территория современной Эритреи входила в состав Аксумского царства. В XIII веке страна была завоевана Эфиопией, но уже в середине XVI века Эфиопия была вынуждена уступить эти земли Османской империи, утвердившейся здесь более чем на 300 лет. В конце XIX века здесь появились итальянские колонизаторы, в первые годы Второй Мировой войны были вытеснены англичанами, и с 1941 г. по 1952 г. страна управлялась британской администрацией. В 1952 г. Эритрея по решению ООН стала автономной областью Эфиопии, после чего со стороны центральной власти началось ограничение прав автономии, что в начале 60-х вновь вызвало в Эритрее сепаратистские устремления. В 1962 г. под давлением центра Эритрея вошла в состав Эфиопии в качестве одной из ее провинций и с этого момента борьба за независимость фактически уже никогда не прекращалась.

Однако, результаты хотя и мирного, но явно поспешного раздела страны начали сказываться очень быстро, так как молодое государство отрезало Эфиопии выход к морю, получив контроль над обоими основными портами прежней Эфиопии — Массауа и Ассабом. После чего эритрейцы тут же взвинтили транзитные пошлины, а затем ввели собственную валюту, попытавшись навязать Эфиопии невыгодные взаиморасчеты по курсу 1:1. К маю 1997 г. пошлины и сборы, уплачиваемые за грузы, транспортируемые из порта Асэб в Эфиопию, составили около 20% всех поступлений в бюджет Эритреи и продолжали возрастать! Понятно, что в этих условиях отношения между двумя странами не могли оставаться нормальными, тем более, что на многих участках стороны так и не нашли времени четко определить границы друг с другом.

Сначала разгорелся спор по поводу принадлежности так называемого «треугольника Йирга» — территории, расположенной в междуречье Тэкезе и Мэреба (Гаша), но детонатором конфликта послужили инциденты в провинции Быдыме (административный центр Бадме), находящейся примерно в 180 км к востоку от Судана. После падения режима Менгисту Хайле Мариама и некоторой нормализации обстановки внутри страны многие эфиопские партизаны переселились в Быдыме, где занялись фермерством, постепенно вытесняя проживавших там эритрейцев. Доля населения последних довольно быстро снижалась, что дало моральный повод эфиопским властям (в свете введения Эритреей тяжелых транзитных пошлин) отдать приказ вооруженным силам очистить провинцию Быдыме от остатков эритрейцев, которых начали попросту выдворять за пределы спорной зоны. В октябре 1997 г. Эфиопия выпустила официальную карту, на которой большая часть провинции была обозначена как эфиопская территория, а в ноябре торговые отношения между двумя странами были прерваны.

Пойти на открытую конфронтацию тогда стороны не решились и создали совместную комиссию, которая регулярно устраивала заседания поочередно в столицах обеих государств — Аддис-Абебе и Асмэре. В результате, большого внимания данный инцидент не привлек, тем более, что двухсторонние консультации продолжались и, казалось, что проблема будет исчерпана по итогам очередного заседания, намеченного на 8 мая.

Между тем, эфиопы продолжали постепенно вытеснять эритрейцев из Быдыме и 6 мая 1998 г, в ответ на выселение эфиопской милицией с окраин Бадаме очередной группы крестьян, местное отделение эритрейской полиции отправило на помощь беженцам подразделение из 12 человек, командир которого «решил сразу взять быка за рога» и отдал приказ атаковать. Обе стороны признают тот факт, что прежде чем открыть огонь, эфиопские военные предложили эритрейцам покинуть место конфликта, но поскольку это предложение было проигнорировано, началась схватка, в ходе которой эритрейцы потеряли семь человек, включая командира подразделения.

Через несколько часов Эритрея объявила частичную мобилизацию и выдвинула три пехотные бригады, поддержанные ротой танков (13 машин), которые полностью оккупировали посёлок Быдыме, выбив оттуда после короткого боя эфиопскую полицию и пограничников, потерявших от 16 до 20 человек убитыми, два десятка ранеными и еще 24 человека попали в плен. В ходе предпринятого эритрейцами штурма в посёлке были разрушены семь зданий — несколько школ, больница и другие общественные учреждения.

На следующий день, 13 мая, Совет министров Эфиопии собрался на внеочередное заседание и по итогам рассмотрения сложившейся на границе обстановки обратился к властям сопредельного государства с требованием о безоговорочном выводе эритрейских войск с захваченной ими территории. В тот же день национальная авиакомпания «Эфиопские авиалинии» (Ephiopian Airlines) приостановила полёты в Асмэру и Асэб, а два торговых судна под эфиопским флагом были направлены вместо эритрейского порта Асэб в йеменский Джибути.

14 мая кабинет министров Эритреи, в свою очередь, опубликовал официальное заявление, в котором обвинил власти Эфиопии в «непрекращающихся нарушениях границы» и призвал к скорейшему проведению переговоров при посредничестве третьей стороны с целью делимитации межгосударственной границ и последующей демилитаризации приграничных районов. Посол Эритреи в Эфиопии охарактеризовал пограничный инцидент в районе Быдыме как «достойный сожаления» и при этом заявил представителям международных СМИ, аккредитованным в Аддис-Абебе, что «на всём протяжении эритрейско-эфиопской границы существуют, как минимум, пять-шесть спорных участков, государственную принадлежность которых можно определить только при участии международного арбитража».

В течение следующей недели были предприняты отчаянные, а потому не слишком хорошо подготовленные усилия решить готовый вспыхнуть конфликт дипломатическими средствами. В обеих столицах побывали президент Джибути Хасан Гулид Аптидон, вице-президент Руанды Поль Кигаме и помощник госсекретаря США по африканским делам Сьюзен Райс. Но всё было тщетно и напряжение по обе стороны воздвигавшихся баррикад стремительно нарастало по мере проведения Эфиопией и Эритреей мероприятий мобилизационного характера и наращивания группировок войск как в «треугольнике Йирга», так и на других участках границы. 22 мая было прервано телефонное сообщение между двумя государствами, а 23-го числа, в канун национального праздника — дня независимости Эритреи, были закрыты все пограничные переходные пункты на границе. И всё же, к концу мая американо-руандийское посредничество начало приносить первые положительные результаты.

Однако, 30 мая президент Эритреи Исайяс Афэуорки заявил, что «вывод войск с занятых территорий представляется в моральном плане неприемлемым и физически невозможен». На следующий день эритрейские войска перешли в наступление на центральном участке границы, заняв город Зэлямбэсса, а также расположенные поблизости посёлки Алитена и Айга в административном районе Эроб. При этом официальная Асмэра заявила, что эритрейские войска выдвигаются на линию границы бывшей итальянской колонии Эритрея с Эфиопией. В ответ Эфиопия заявила, что «эритрейские войска оккупировали часть её северо-восточных провинций». Противная сторона в свою очередь заявила, что «6 мая её войска всего лишь взяли под контроль территории, ранее захваченные эфиопами».

Одновременно с регулярными войсками командование эритрейскими вооруженными силами задействовало и партизан, осуществив заброску в Эфиопию довольно значительного числа диверсионных групп, которые развернули действия далеко за пределами спорных территорий. Эритрейцы не без основания были уверены в том, что эти подразделения, укомплектованные опытными бойцами «невидимого фронта», смогут достаточно долго изматывать превосходящие их по численности силы регулярной эфиопской армии.

Видимо, поэтому президент Эритреи Исайяс Афэуорки отверг разработанный Организацией Африканского Единства (ОАЕ) мирный план, предложенный при посредничестве Руанды и США и безоговорочно принятый Эфиопией. В соответствии с ним предусматривалось, что определение границы будет осуществляться под международным контролем, но при условии, что обе стороны отведут свои войска на позиции, которые они занимали до 6 мая.

Как бы там ни было, но вплоть до начала июня интенсивность пограничного конфликта была довольно низкой: огневой контакт противоборствующих сторон в подавляющем большинстве случаев ограничивался применением стрелкового оружия, а первый обмен миномётно-аритиллерийскими огнём и залпами реактивных систем залпового огня был зафиксирован 3 июня, когда постепенно начал возрастать накал боёв в окрестностях небольшой пограничной деревни Дальгедо, бои за которую начались 31 мая.

Вскоре после того, как окончательно провалились все попытки уладить конфликт дипломатическим путем, «Эфиопские авиалинии» «по техническим причинам» прекратили коммерческие рейсы между Аддис-Абебой и Асмарой, а затем для большей безопасности авиакомпания вообще перенесла свою штаб-квартиру в Конго и её лайнеры стали чаще базироваться в других странах, чем в Эфиопии.

Утром 5 июня состоялась пресс-конференция премьер-министра Эфиопии Мэлеса Зенауи, в ходе которой он заявил, что «возглавляемое им правительство принимает план мирного урегулирования», но при этом эфиопский лидер недвусмысленно дал понять, что, несмотря, на поддержку посреднических усилий американо-руандийской команды, он «дал указания руководству вооружённых сил страны предпринять все необходимые меры для того, чтобы противостоять любому дальнейшему развитию эритрейской агрессии».

В том, что это отнюдь не пустые слова, все без исключения заинтересованные лица смогли убедиться спустя какие-то полчаса, когда в 09:45 утра пара эфиопских истребителей-бомбардировщиков МиГ-23БН атаковала международный аэропорт Асмэры и главную базу ВВС Эритреи, имеющих общую ВПП. Каждый самолёт нес по шесть 500-кг фугасных бомб, одна из которых уничтожила Boeing-727 авиакомпании Aero-Zambia, взрывы еще нескольких разрушили два ангара, предназначенные для обслуживания и хранения боевых самолетов, наконец, последняя, перелетев через здание аэропорта «ахнула» неподалёку от автобусной остановки. К счастью, в тот момент на ней находилось немного людей, а потому жертв было сравнительно немного: один убитый и пятеро раненых.

Эфиопские «МиГи» были встречены плотным зенитно-артиллерийским огнём. По утверждению эритрейцев, один самолёт был сбит и упал за городом, но вскоре налёт повторился, и хотя на этот раз его результаты ограничивались лишь дюжиной новых воронок на лётном поле, никто из гражданских лиц не пострадал. Невредимыми остались и самолёты нападавших, которые, как ни в чем небывало, после сброса бомб повернули назад.

Ответом на эти налёты стали два удара, нанесённые отдельными парами эритрейских самолётов МВ.339СЕ по эфиопскому городу Мэкеле — административному центру области Тыграй на севере Эфиопии. Экипажи применили кассетные боеприпасы. Главной целью налёта, по-видимому, был аэропорт Мэкеле, но пройти сквозь завесу разрывов зенитных снарядов экипажи не рискнули и освободились от боевой нагрузки над городом. В результате количество жертв составило 187 человек из них 51 (в том числе 10 детей) был убит, а остальные ранены.

Как обычно в подобных случаях, стороны обменялись взаимными обвинениями в вероломстве, оправдывая собственные действия необходимостью нанесения ответного удара. Как бы там ни было, но кровь пролилась с обеих сторон, причем в случае с Мэкеле жертвами авианалёта стали мирные жители, в том числе учащиеся средней школы. Такое развитие события явно произвело негативное впечатление на мировое сообщество и ещё до захода солнца чартерный аэробус А-300 в срочном порядке эвакуировал из Асмэры 190 иностранцев (из них 120 американцев).

Но прежде чем перейти к описанию дальнейших боевых действий, авторам хотелось бы немного остановиться на силах противоборствующих сторон, которые имелись к лету 1998 г. На бумаге соотношение между эфиопскими и эритрейскими ВВС составляло 1:10, но на практике все выглядело несколько иначе…

О ВВС Эритреи известно очень немного. Первыми самолетами стали восемь поршневых учебно-тренировочных Valmet L-90, закупленных в Финляндии в 1994 г. Хотя в средствах массовой информации сообщалось, что авиация молодого государства получила от ВВС Эфиопии некоторое количество реактивных истребителей и боевых вертолетов, а на одной из фотографий в западных изданиях четко просматриваются МиГ-21 и МиГ-23, реально ни один из них эритрейцам использовать не удалось. Причина была до банальности проста: уходя со своих баз, ВВС Эфиопии предпочли забрать с собой все, что только могло подняться в воздух. В результате, когда в 1996 г. встал вопрос о реальном потенциале «авиации победившего народа», создание «своих крыльев» последнему пришлось начинать фактически с нуля. В том же году в России были закуплены четыре транспортно-боевых вертолета Ми-8, а через посредников на международном рынке в 1996…1997 гг. за $45 000 000 приобрели шесть итальянских невооруженных учебных реактивных самолетов Macchi МВ-339СЕ, заслужившие в Африке печальное прозвище «охотников на негров». Самолеты последнего типа на месте были превращены путем довооружения в легкие штурмовики и составили основу ударного компонента ВВС Эритреи. Несколько летчиков прошли подготовку в Италии.

В сравнении с противником, боевой состав ВВС Эфиопии выглядел куда внушительнее и включал две эскадрильи истребителей МиГ-21МФ, насчитывавших 15 машин, в двух истребительно-бомбардировочных частях имелось 12 МиГ-23БН. Довольно мощной была вертолетная группировка, насчитывавшая две эскадрильи ударных Ми-24 (11 машин), три эскадрильи транспортно-боевых Ми-8 (20 машин) и две тяжёлых транспортных, оснащенных дюжиной ветеранов Ми-6. Солидной была и учебная база, насчитывавшая 21 учебно-боевой Albatros L-39, сведённые в три эскадрильи, еще две эксплуатировали американские тренировочные Т-33, которых оставалось 11 штук. Кроме того, имелась транспортная эскадрилья, включавшая два С-130, восемь DC-3, один Ан-26 и президентский Як-40. Однако после падения режима Менгисту Хайле Мариама и распада Советского Союза около половины авиатехники находилось в довольно запущенном состоянии из-за практически полного прекращения поставок запасных частей и плохого обслуживания. Но если парк боевых самолётов, особенно МиГ-21МФ и МиГ-23БН, сохранял достаточно высокую боеспособность, то в вертолётных эскадрильях царила полная разруха, а количество «стрекоз» способных подняться в небо исчислялось буквально по пальцам одной руки! К тому же, ощущалась нехватка подготовленных летных и технических кадров. В результате даже имевшиеся в лётном состоянии самолеты советского производства в начале конфликта часто использовались весьма неэффективно. Именно поэтому, с началом боевых действий обе стороны начали прилагать значительные усилия по модернизации своих воздушных сил, и от того, кому это удалось бы сделать быстрее и лучше, в конечном счёте, зависел исход войны.

Надо отметать, что в первую очередь это зависело от экономических возможностей страны и объёмов средств, направляемых на военные нужды. И здесь возможности Эфиопии существенно превосходили потенциал Эритреи, о чём можно судить по приведенным ниже таблицам. А потому нет ничего удивительного в том, что первой на начальном этапе войны это удалось сделать Эфиопии. Нельзя не отметить и тот факт, что в таком тонком деле, как торговля оружием огромная роль принадлежит налаженным связям, которые у Эфиопии были куда как лучше, чем у вчерашней мятежной провинции…

Первые самолёты начали поступать в Эфиопию еще до начала боевых действий в конце апреля 1998 г. Это были румынские МиГ-21МФ, модернизированные израильской фирмой Elbit в вариант МиГ-21-2000 по программе Lancer I(A).

Программой обновления парка ВВС Румынии предусмотрена модернизация 110 истребителей семейства МиГ-21. Тендер на контракт стоимостью $300 000 000 выиграла израильская фирма Elbit, которая образовала СП с румынской фирмой Aerostar. Предусмотрено, что 75 МиГ-21МФ и 10 учебно-боевых МиГ-21УМ будут переоборудованы в истребители-бомбардировщики, способные применять по наземным (наводным) целям современные управляемые боеприпасы массой до 750 кг (соответственно Lancer I(A) и I(B)). Остальные 25 МиГ-21МФ будут модернизированы в вариант истребителя завоевания господства в воздухе Lancer II(С). Согласно имеющейся информации, израильтяне уже летом 1998 г., то есть после начала боевых действий, предложили эфиопам также вариант Lancer III на базе МиГ-21бис, но окончательное решение по этому предложению тогда не было обнародовано.

Контракт, подписанный ещё до начала боевых действий зимой 1997…1998 гг., предусматривал поставку 10 истребителей и комплекта 1000-фунтовых (454-кг) американских управляемых авиабомб Paveway, производимых в Израиле по лицензии, в обмен на такое же количество эфиопских МиГ-21МФ с доплатой в $26 000 000.

Дебют обновлённых эфиопских МиГ-21-2000 состоялся 6 июня, когда пара этих истребителей-бомбардировщиков атаковала аэропорт в Асмэре. Все четыре «интеллектуальные» бетонобойных бомбы поразили ВПП, однако точный огонь установок ЗУ-23-2 на это раз стал действительно непреодолимой преградой для ведущего эфиопского «МиГа», который пилотировал полковник Бэззаббых Петрос1. Осколки зенитных снарядов изрешетили топливные баки и двигатель самолета (тактический №91083) попросту остановился, когда цель была уже позади на расстоянии 25 км. Лётчику ничего не оставалось делать, как катапультироваться, а после приземления сдаться в плен.

Любопытно, что в 1986 г. при схожих обстоятельствах он уже «побывал в гостях» у эритрейских повстанцев, когда был сбит зенитным огнем в ходе штурмовки позиций в районе Накфа — «эритрейского Сталинграда», позже давшего название национальной валюте. В течение пяти лет Бэззаббых Петрос находился в плену, пока не согласился перейти на сторону Эритрейского Национально-Освободительного фронта. Однако в мае 1991 г., после падения режима Менгисту Хайле-Мариама и произошедшего в связи с этим событием значительного ослабления режима охраны, лётчику удалось сбежать в Эфиопию.

Впрочем, если кратеры воронок во взлётно-посадочной полосе аэропорта Асмэры удалось заровнять и забетонировать сравнительно быстро, то потеря от зенитного огня первого МВ-339 в ходе очередного налёта на Мэкеле около 10:00 оказалась куда более неприятным событием. Горящий Macchi рухнул за северными окраинами населённого пункта, но находившаяся наготове поисково-спасательная группа на двух вертолётах Ми-17 смогла благополучно эвакуировать незадачливого пилота.

Кстати, не удовлетворившись наличием обломков эритрейского штурмовика, эфиопы еще и сообщили, что захватили в плен катапультировавшегося пилота. Определённый комизм ситуации заключался в том, что в их руки видимо попал какой-то документ с его именем (возможно это была какая-то табличка со снаряжения). Однако, через три дня эритрейские официальные лица устроили показательную пресс-конференцию, на которой опровергли эту информацию, обвинив противника в фабрикации фактов. Принял участие в ней и сбитый пилот. Первоначальную лётную подготовку он проходил до войны в Эфиопии, а потому знал довольно многих своих оппонентов по именам. Впоследствии, фирма-производитель также опровергла факт потери штурмовика итальянского производства, на что, впрочем, никто не обратил никакого внимания.

Между тем, после соответствующих обращений посольств США, Великобритании, Италии и Нидерландов в Аддис-Абебе, лидеры Эфиопии весьма серьезно подошли к проблеме обеспечения безопасности находящихся на территории страны иностранцев. 8 июня по всем каналам было сообщено, что ВВС Эфиопии предоставляют 13 часов (с 17:00 до 06:00 следующего дня) для безопасного выезда из зоны конфликта граждан третьих стран, которых там находилось немало. За этот короткий промежуток времени 12 транспортных самолетов, принадлежавших ВВС Франции, Германии, Великобритании, США и ООН вывезли более 1 500 иностранцев. Первым прибыл аэробус А-310, принадлежащий Люфтваффе и взлетевший в 19:15 с 217 западноевропейцами на борту в направлении Джидды (Саудовская Аравия). В 01:00 ночи тем же маршрутом ушел британский С-130 Hercules, на борту которого находились 41 англичанин и 60 человек из Канады, Австралии и ЮАР. Кроме них в эвакуации приняли участие пара американских С-130 из состава 11-го экспедиционного батальона Корпуса Морской Пехоты, доставившие 172 американцев в Амман (Иордания) и два зафрахтованных ООН российских Ан-26. Последний вылет (в 05:00) совершил итальянский транспортник, перебросивший 130 человек в Джибути. К утру 7 мая по воздуху были эвакуированы свыше 1 500 человек. Последних, пожелавших эвакуироваться (133 человека из Великобритании, Йемена, России, США, ФРГ, Швеции и Шри-Ланки), принял на борт фрегат УРО ВМС Нидерландов, находившийся на боевой службе в южной части Красного моря и совершивший экстренный заход в эритрейский порт Массауа, после чего ничто не мешало противоборствующим сторонам выяснять отношения с помощью оружия.

Спустя час после ухода голландского фрегата с его зенитными ракетами, в небе над Асмэрой и Массауа появились эфиопские истребители-бомбардировщики МиГ-21-2000 и МиГ-23БН, которые, атакуя парами, возобновили уничтожение всех мало-мальски привлекательных для бомбардировки объектов в обоих населенных пунктах. Если первые несли по паре 454-кг Paveway, то вторые, ввиду неисправности системы наведения управляемого оружия только по четыре обычные ФАБ-500. На всякий случай для самообороны самолёты вооружили управляемыми ракетами ближнего боя Р-60 с ИК ГСН. Реально же опасаться пилотам ударных «МиГов» следовало только зенитного огня, так как истребителей и ЗРК у эритрейцев не было, а их реактивные «играющие тренеры» МВ-339 не представляли для «Фишбедов» и «Флоггеров» никакой угрозы.

Между тем на земле боевые действия развернулись сразу на трех направлениях: Быдыме, Бурие и Зэлямбэссы, но наиболее тяжёлые из них в течение нескольких дней июня происходили в районе последнего. Так, уже 7 июня вооруженные силы Эфиопии взяли этот населённый пункт, откуда им удалось выбить оборонявшуюся эритрейскую бригаду. Однако, постоянные контратаки и регулярные артналёты не позволили серьёзно закрепиться. К тому же довольно эффективные удары наносили экипажи МВ-339, атаковавшие позиции эфиопских подразделений кассетными боеприпасами и НАРами.

Подтянув в течение суток еще одну пехотную бригаду со средствами усиления (реактивные системы залпового огня БМ-21 «Град»), эритрейцы утром 9 июня, после мощной артподготовки перешли в атаку и смогли выбить эфиопов из Зэлямбэссы. В течение последующей недели вокруг населённого пункта развернулись ожесточённые бои.

На следующий день, в 06:00 утра эритрейские Macchi атаковали позиции противника у населенного пункта Эрде-Маттиос. Как обычно, огонь зенитной артиллерии оказал на экипажи штурмовиков сильное воздействие и большая часть боевой нагрузки была сброшена куда попало, после чего эритрейские самолёты без потерь покинули вражеское воздушное пространство. В то же время на линии боевого соприкосновения успехи атакующих были минимальными.

11-го числа была зафиксирована попытка прорыва в районе пограничного переходного пункта Буре, находившегося на шоссе Асэб-Ауаш в 72 км юго-западнее эритрейского порта Асэб. Однако, углубившись всего на несколько километров на территорию Эфиопии, эритрейцы и здесь были вынуждены перейти к обороне.

Кульминационным моментом недели в действиях авиации обеих сторон стали несомненно события 12 июня, когда ВВС Эритреи совершили два налёта на Ацигарт — крупный административный центр области Тыграй, расположенный в 48 км от границы. По свидетельству очевидцев, в первом авианалёте приняли участие не менее одного самолёта (предположительно, МВ-339, осуществлявший разведку и целеуказание) и пара вертолётов Ми-8. Экипажи последних сбросили с довольно большой высоты четыре парашютные авиабомбы ФАБ-500ШН (или ШЛ). Населенный пункт не имел ПВО, о чем пилоты были, несомненно, извещены, что и позволило им ювелирно положить одну из бомб в здание больницы, под развалинами которой нашли свою смерть более 30 человек из числа больных и медперсонала. Остальные «фугаски» упали на территорию склада продовольствия, где в результате начавшегося пожара сгорело около 20 000 центнеров зерна и 13 500 литров растительного масла.

Спустя несколько часов над городом появилась четверка МВ-339. В отличие от вертолётчиков, целью реактивщиков стали автовокзал и фармацевтическая фабрика, по которым экипажи отстрелялись 68-мм неуправляемыми реактивными снарядами. На этот раз жертв было, к счастью, меньше: четверо убитых и около 30 раненых.

Понятно, что столь «эффективное» применение авиации не прошло незамеченным для международных СМИ, и оправдываясь, лидеры Эритреи заявили, что целью авиаударов были базы снабжения эфиопских войск, действующих в районе Зэлямбэссы (таковые действительно имелись в Адиграте. — Прим. авт.). Не исключено, что налёты авиации на город должны были предшествовать наступлению эритрейцев на земле и должны были спровоцировать панику у его населения, но в связи с очередным ударом эфиопов у Зэлямбэссы, позиции у Адиграта остались неизменны. Впрочем, без вездесущих Macchi не обошлось и там: пара МВ-339 нанесла бомбово-штурмовой удар по позициям эфиопских войск.

Пока происходили все эти события, война властно вошла в жизнь сотен тысяч людей обеих стран. Из Эритреи были выдворены 27 000 эфиопов, а из Эфиопии — свыше 30 000 эритрейцев. Уже 10 июня эфиопская комиссия по предотвращению чрезвычайных ситуаций обратилась к международным гуманитарным организациям с призывом об оказании экстренной помощи более чем 126 000 беженцев и перемещённых лиц, лишившихся средств к существованию.

Продолжались и попытки разрешить конфликт мирным путём, в которых не без успеха поучаствовал даже президент США Билл Клинтон, который направляясь из Лос-Анджелеса в Вашингтон на борту своего Boeing-747 (US Air Force One), переговорил по спутниковой связи с лидерами обоих противоборствующих государств, что в конечном итоге привело к подписанию 14 июня обеими сторонами моратория на действия авиации в воздушном пространстве над межгосударственной границей и прилегающими районами. Действие моратория не ограничивалось во времени и могло быть прекращено в том случае, если любая из сторон «придёт к заключению, что всякая перспектива мирного процесса утрачена» и заблаговременно официально уведомит США о возобновлении действий своих ВВС.

Понятно, что и те и другие на официальном уровне приветствовали заключение моратория, но, логически рассуждая, необходимо признать, что он был более выгоден именно эритрейцам, так как позволял устранить как фактор достаточно мощную авиацию Эфиопии. Представители последней, в сущности, это и продемонстрировали, заявив, «мы согласились на перемирие в воздухе, но если при этом под угрозой окажется наш суверенитет, то мы будем защищаться не оглядываясь ни на какие соглашения…»

Впрочем, обстановка на фронте достаточно быстро менялась в пользу Эфиопии и без её авиации. 17 июня в районе Буре была блокирована эритрейская мотострелковая бригада специального назначения, отправленная в рейд по эфиопским тылам. Это мощное и хорошо подготовленное соединение с началом боевых действий было переброшено на восточный участок фронта с островов Ханиш, захваченных Эритреей у Йемена в 1995 г.

Примерно в это время президент Эритреи Исайяс Афэуорки выступил с заявлением, из которого следовало, что по данным разведки ВВС Эфиопии испытывают недостаток пилотов, способных летать на современных реактивных боевых самолётах, и вынуждены привлекать наемников из стран Восточной Европы и Южной Африки. В связи с чем он заявил, что в случае пленения, людей подобного сорта ждет скорая расправа на месте без суда и следствия. Как известно, громче всех кричат «держи вора!» именно те, кто больше всех и ворует. Не стали исключением и дипломатические демарши Эритреи, на частотах вооруженных сил которой все чаще можно было слышать украинскую речь или русскую, но с характерными для Украины оттенками.

Многое прояснилось 17 июня, когда в 7 км от столицы Эритреи рухнул на землю Ил-76 ВВС Украины (рег. код UR-UCI)2, совершавший чартерный рейс из Бургаса (Болгария). На борту находилось девять членов экипажа и экспедитор, сопровождавший груз. О характере груза в точности ничего не известно, но некоторые источники утверждают, что на борту находились два расстыкованных истребителя-бомбардировщика МиГ-23БН, а также авиационные боеприпасы. Причиной аварии объявили «столкновение с холмом», но по некоторым косвенным признакам можно предположить, что самолет стал жертвой расчетов ПЗРК.

То, что эритрейская авиация остро нуждается в более или менее современных самолетах, было очевидно всем. По Восточной Европе и СНГ рыскали негры с чемоданами «баксов» в поисках всего, что можно было приобрести. Поначалу успех этих миссий было довольно скромным: единственная достойная упоминания сделка была заключена с Россией на поставку четырех транспортно-боевых вертолётов Ми-17, первые два из которых поступили на вооружение до конца 1998 г.

Неизвестно, что ещё бы удалось прикупить, поскольку оружейный бизнес не такое дело, в котором можно быстро разобраться с кондачка, потрясая пачками долларов, тем более, когда речь идет о таких крупногабаритных изделиях, как самолеты. Впрочем, очень быстро выяснилось, что Эритрее для парирования ударов набиравшей обороты эфиопской военной машины требуется не только авиатехника, но и танки, артиллерия, реактивные системы залпового огня, ПТРК и ЗРК, а также миномёты и как можно больше боеприпасов. И тут свои услуги в качестве посредника и кредитора сделок предложила Ливия, а затем и некоторые другие арабские страны. Их эмиссары смогли обеспечить доставку в Эритрею с Украины большой партии стрелкового оружия, реактивных систем залпового огня из Румынии и боеприпасов к ним из Болгарии. Все это «богатство» доставлялось в Эритрею на зафрахтованных украинских транспортных самолётах.

И всё же, успехи Эритреи по наращиванию своей «мышечной массы» выглядели более чем бледно в сравнении с усилиями, предпринимаемыми Эфиопией, которая уже 8 мая 1998 г. подписала с Болгарией контракт на поставку 140 танков Т-55. Первая партия (55 машин) прибыла а том же году, а остальные — в следующем. В дополнение к ним еще 40 таких танков поступили в 1998 г. из Белоруссии. Китай поставил системы ствольной и реактивной артиллерии, а Франция — оборудование связи и авиационные системы лазерного целеуказания. Последние особенно пригодились при проведении быстрой модернизации истребителей-бомбардировщиков МиГ-23БН, существенно повысивших их боевой потенциал.

Всё это оказалось весьма неплохим дополнением к имеющемуся национальному арсеналу, насчитывавшему свыше 300 танков, из которых более 25% составляли вполне современные Т-62, а остальные — Т-55. Кроме того, имелось 20 БМП-1/2 и свыше 150 различных бронетранспортеров, более чем 300 артсистем калибром свыше 100 мм, не считая сотен минометов, десятков РСЗО БМ-21 «Град» и ПТРК, мобильных зенитных систем ЭСУ-23-4 и -2-57, а также ЗРК советского производства.

Тем не менее, эфиопам приходилось нелегко. Несмотря на значительное численное и материально-техническое превосходство, они явно уступали эритрейцам в боевом опыте, что часто вызывало неоправданные потери, но к концу июня 1998 г. бои (пока позиционные) велись уже на всем протяжении эфиопо-эритрейской границы и это поставило Эритрею в довольно тяжелое положение. Камнем преткновения было ее географическое положение, весьма выгодное с экономической точки зрения, но зато не имеющее никаких достоинств с военной точки зрения, что позволяло эфиопам теоретически, при их численном превосходстве, просто распороть мятежную провинцию ударами с разных сторон. Но время подобных ударов пока не пришло.

Что касается расстановки сил в регионе, то нельзя не отметить, что лидеры Эритреи с момента провозглашения независимости своей страны умудрились в кратчайшие сроки предъявить территориальные претензии (помимо Эфиопии) ко всем остальным сопредельным государствам — Джибути, Йемену и Судану! Уже 19 июня 1998 г. Главное командование Вооружённых сил Судана объявило о том, что суданские войска отразили нападение эритрейцев на семь опорных пунктов, расположенных вдоль судано-эритрейской границы и в ответ подвергли артобстрелу территорию Эритреи. 9 октября того же года по итогам рассмотрения территориального спора между Эритреей и Йеменом по поводу принадлежности группы островов Ханиш (ранее захваченных эритрейцами), международный арбитражный суд в Гааге принял решение в пользу Йемена. Несмотря на это, захват эритрейцами йеменских рыболовецких судов в южной части Красного моря продолжался и 18 ноября Джибути отозвала своего посла в Эритрее. Неудивительно, что пограничный конфликт Эритреи и Эфиопии в немалой степени способствовал сближению последней с Йеменом и Суданом. В частности, на деньги Эфиопии был модернизирован грузоперевалочный комплекс порта Джибути, через который с началом войны в страну и пошел основной поток грузов.

К концу июня 1998 г. в действиях сторон наступила оперативная пауза. В целом эфиопам первый тур боёв стоил около 600 убитых (военнослужащих и мирного населения), а численность перемещенных лиц достигла 300 000 человек. У эритрейцев проблем пока было меньше — примерно 450 убитых и менее 30 000 беженцев, большую часть которых составляли лица, высланные из Эфиопии.

Первый раунд борьбы в воздухе окончился, по сути дела, вничью (обе стороны потеряли по одному самолёту), а начавшийся конфликт вскрыл неготовность авиации обеих сторон ни к борьбе за господство в воздухе, ни к эффективной поддержке своих войск на поле боя. Первое было просто не под силу эритрейцам, поскольку на прямое противоборство с эфиопскими «МиГами» их МВ-339 были не рассчитаны, а их малочисленность не позволяла экипажам серьёзно влиять на ход боевых действий на земле. Более того, угроза потерь от зенитного огня заставляла подыскивать для ударов практически незащищенные цели, а их становилось всё меньше. Вертолётов у обеих сторон также было мало и они, в основном, использовались для заброски в тыл диверсионно-разведывательных групп. Эфиопским ВВС также не удавалось серьезно изменить ход наземных боёв, как, впрочем, и парализовать активность авиации противника, но зато они смогли воздействовать на центры коммуникаций, важнейшими из которых были порты Асэб и Массауа, медленно, но верно терявшие свою пропускную способность.

Реалии воздушной войны отчётливо сознавали в Асмэре и Аддис-Абебе. Уже летом через представителя ФГУП «Государственная компания «Росвооружение»» в Аддис-Абебе полковника Владимира Нефёдова эфиопы обратились к России с заявкой о закупке недостающей материальной части и направлении необходимых специалистов, в том числе пилотов-инструкторов. Не прошло и пары недель, как чартерным рейсом Ил-76 доставил на главную базу ВВС Эфиопии в Дебре-Зейт 80 специалистов, комплекты БРЭО, управляемое вооружение, средства связи и прочее имущество, необходимое для проведения восстановительного ремонта МиГ-21МФ и МиГ-23БН.

К концу 1998 г. в боевом составе ВВС Эфиопии насчитывалось 10 МиГ-21-2000, 18 МиГ-23БН, шесть Ан-12, два DH-6, 24 Ми-24 и Ми-35, а также 22 Ми-8 и Ми-17. Еще примерно три десятка МиГ-21МФ и МиГ-23БН проходили восстановительный ремонт и модернизировались. Кроме того, за $11 000 000 у американцев были приобретены четыре С-130В, поставленные из наличного запаса ВВС США.

Между тем посредничавшие при поставках оружия в Эритрею арабы договорились с Италией о продаже 24 многоцелевых боевых вертолётов А.109, но в последний момент «макаронники», узнав кому именно предназначены «вертушки», отказали в поставке. Серьезный «прокол» произошел в феврале 1999 г в Антверпене, где таможня арестовала 91 грузовой контейнер с 41 военным грузовиком, а также двигателями и запчастями для танков Т-55 из фондов бывшей ННА ГДР, приобретенные некой британской фирмой.

Впрочем, всё это были мелочи и эритрейцы, понимая, что в финансовом отношении они всё равно не смогут соперничать с эфиопами в количестве средств выделяемых на военные нужды, попытались решить проблему борьбы за господство в воздухе радикальным образом. Летом 1998 г. Эритрея заключила контракт с Россией на поставку восьми истребителей МиГ-29А и двух МиГ-29УБ по цене примерно $20 000 000…25 000 000 за машину. Любопытно, что сообщение об этой сделке, довольно живо обсуждавшееся в западной печати, отечественной прессой было просто проигнорировано, однако уже 14 декабря 1998 г. в аэропорту Асмэры появились первые «МиГи» и российские техники. Сравнительно невысокая цена истребителей 4-го поколения, быстрая поставка и отсутствие информации о продолжении производства этих машин позволяют предположить, что ВВС Эритреи получили МиГ-29, произведенные ранее и не выкупленные МО России, а потому отправленные на хранение до лучших времен (не исключено, что использовался метод реэкспорта через Украину). К сожалению, не ясно, в какой комплектации истребители отправились в Африку. Поставку в Эритрею производила компания «Промэкспорт», основной задачей которой и является реализация излишков вооружения.

Однако 3 декабря история совершила головокружительный кульбит: российские СМИ заявили о заключении сделки на $150 000 000 с Эфиопией на поставку шести Су-27СК и двух Су-27УБ. Простой анализ цен на эти истребители показывает, что сумма сделки была сильно занижена, так как даже в более масштабных сделках цена за один Су-27 не опускалась ниже $35 000 000. Помимо «сушек», эфиопы подписали еще три контракта. Согласно первому Эфиопия должны была получить в общей сложности десять истребителей МиГ-21 и МиГ-23, второй предусматривал поставку за $30 000 000 четырёх боевых вертолётов Ми-24Д /Ми-253, а третий — восьми транспортно-десантных Ми-17 за $32 000 000. Первоначально говорилось о том, что все указанные контракты обеспечивает компания «Росвооружение», но впоследствии появилась проверенная информация о том, что поставку авиатехники проводит компания… «Промэкспорт»!!

Демократическая пресса может, конечно, сколько угодно рассуждать на тему «деньги не пахнут», обвиняя руководство компании в цинизме и «стремлении заработать на чужой крови», но, как поётся в песне из кинофильма «12 стульев»,

«Моих грехов разбор оставьте до поры,
вы оцените красоту игры…»

Рассуждая здраво, альтруистичное и внешне навеянное заботами о судьбах мира решение российского парламента уйти в начале 90-х гг. с мирового рынка оружия ничего, кроме вреда самой России, не принесло. Более того, нет никаких сомнений, что это решение лоббировалось западными оружейными концернами и, вне всякого сомнения, соответствующим образом было оплачено, о чем можно судить хотя бы по размерам особняков и квартир большинства народных избранников. Результаты, как не трудно предугадать, были самые отрицательные. Крови на планете меньше литься не стало и есть все основания думать, что после развала СССР этот поток только увеличился, а Россия оказалась выброшенной с рынков оружия, потеряв весьма значительный источник валютных поступлений. В конце концов, если люди собираются воевать (неважно по каким причинам), да еще и хотят за это заплатить из своего кармана (или кармана своих подданных), почему бы им не дать такую возможность?

Безусловно, сложившаяся ситуация, когда одна и та же российская компания снабжает оружием обе воюющие стороны, уникальна, но вместе с тем совершенно очевидно, что союзник и стратегический партнер России на Африканском Роге уже определен и им без сомнения является Эфиопия, что, кстати, и объясняет относительно низкую цену за истребители. В противном случае, те же самые Су-27 можно было бы поставлять и в Эритрею, тем более, что ООН с началом боевых действий в регионе не удосужилось объявить эмбарго на поставку оружия в воюющие страны ни в 1998 г., ни в 1999-м…

Причины смены внешнеполитических приоритетов, без сомнения, кроются как в традициях, заложенных в недалёком прошлом, когда на Африканском Роге именно в пользу Эфиопии (как главного партнера СССР в регионе) был сделан выбор в Москве, так и в стойком неприятии сепаратизма в любых его проявлениях, привитого России после развала СССР и поражения в первой чеченской войне.

Процесс восстановления и обновления ВВС Эфиопии, по данным эритрейцев, возглавил отставной генерал ВВС РФ Яким Янаков, ставший главным российским авиационным специалистом и советником командующего ВВС и ПВО Эфиопии генерал-майора Абебе Тэкле Хайманот4. С учётом боевого партизанского прошлого эфиопского генерала и полного отсутствия у него какого-либо специального образования, можно предположить, что фактически командующим ВВС Эфиопии являлся именно Янаков, а Абебе исполнял при нём функции политкомиссара. Подобная ситуация уже имела место в истории эфиопских ВВС в 40-х гг., когда после освобождения страны от итальянской оккупации восстановлением национальной авиации занимался пилот-инструктор ВВС Канады (и конфидент тогдашнего правителя Эфиопии императора Хайле Селассие I) полковник Роберт Томпсон, назначенный командующим имперскими ВВС. Впрочем, помимо Янакова, по данным ряда иностранных источников только в высшем эшелоне командования эфиопскими вооруженными силами появилось на менее 18 российских военных советников и специалистов высшего командного звена, в том числе четыре от ВВС.

Первая «сушка» появилась в распоряжении эфиопов практически одновременно с эритрейским «МиГом» — 15 декабря 1998 г. Ранее самолеты состояли на вооружении ВВС РФ. Как отмечалось в западной печати, к концу года поставки истребителей в обе страны были полностью завершены, а уже 6 января 1999 г. во время демонстрационного полета в аэропорту Дебре Зейт один самолет был потерян. В тот день здесь находился лично Президент Эфиопии Негассо Гидада. Российский летчик — полковник Вячеслав Мызин — не справился с управлением Су-27УБ во время выполнения фигуры высшего пилотажа «колокол» и благополучно катапультировался. Находившийся в задней кабине его напарник эфиопский лейтенант Аббайнэх этого сделать не смог (или не успел) и погиб. Поставщиком было заявлено, что замена разбитому самолету придет не ранее чем через два месяца, но необходимость срочного пополнения авиапарка Эфиопии ускорила доставку «спарки» из наличного запаса ВВС РФ, прибывшей вместе с очередной партией авиационного оружия в течение ближайших недель.

Последними до конца года из Венгрии прибыли четыре вертолёта Ми-8Т, выпущенные на казанском вертолётном заводе ещё в 1990 г., и первоначально предназначавшиеся Ираку (поставка 10 машин не состоялась из-за введенного ООН эмбарго). Переброшенные весной 1991 г. на советскую авиабазу Токоль в Венгрии, все четыре вертолёта были выкуплены венграми и с тех пор находились на долгосрочном хранении.

В отличие от Эфиопии, Эритрея сделала ставку на военно-техническое сотрудничество с Украиной, однако, в полной мере, судя по всему, не была удовлетворена результатами. В противном случае очень трудно объяснить тот факт, что к концу 1998 г. вышеупомянутый полковник Нефёдов сменил место пребывания и объявился в Асмэре. Согласно некоторым сведениям, именно он выступил посредником в сделке с МиГ-29, а также организовал поставку четырех Ми-17 с Казанского вертолётного завода. Одновременно группа эритрейских пилотов прошла ускоренный курс переучивания на новую технику в украинских учебных центрах. В самой же Эритрее все без исключения летательные аппараты советского происхождения обслуживали украинские и болгарские техники. Украинцы также выступали в роли пилотов-инструкторов.

Пополнение в боевом составе ВВС противоборствующих сторон поспело аккурат к началу нового раунда борьбы в начале февраля 1999 г. В преддверии новой кампании правительство Эфиопии 29 января приняло решение о закрытии всех учебных заведений на в Аксуме, Aдуa, Мэкеле и других городах на севере страны, справедливо опасаясь, что населенные пункты вновь станут объектами ударов авиации противника.

На рассвете 2 февраля артиллерия эритрейцев подвергла массированному обстрелу позиции эфиопов в районе Зэлямбэссы. Утром 4-го числа началась артподготовка эритрейцев на фронте Быдыме-Шераро, а 5 февраля в 10:45 — в нарушение ранее установленного моратория на действия авиации — пара эритрейских МВ-339 нанесла удар по крупному складу ГСМ в Адиграте. Утром 6 февраля эритрейские войска перешли в общее наступление в секторе Быдыме, но эфиопы отразили удар и в ходе контратаки ворвались на плечах отходивших подразделений противника на укреплённые позиции в районе Гэза-Герласе, являвшуюся ключевым элементом всего оперативного построения протиника. Весь следующий день эритрейцы безуспешно пытались вернуть Гэза-Герласе. В воздухе было снова отмечено появление эритрейских Macchi, повторивших налёт на Адиграт: семь человек получили ранения различной тяжести. В ходе контрбатарейной борьбы эфиопские артиллеристы уничтожили эритрейскую РЛС, располагавшуюся на горе в 5 км от города Ада-Куала: в радиолокационном поле противника образовалась существенная брешь.

В целом малоудачные попытки прорыва эритрейцев заставили их перейти к обороне, но времени на то, чтобы закрепиться у них не было, так как 8 февраля эфиопы нанесли удары в секторе Быдыме-Шераро и в районе Цорона, где захватили две укрепленные позиции в Конин и Конито. Отчаянные контратаки эритрейцев с целью восстановить положение ни к чему не привели. При этом решающую роль в успешных действиях эфиопских войск сыграла авиация. Истребители-бомбардировщики МиГ-21-2000 и МиГ-23БН произвели изоляцию района боевых действий, нанося удары по узлам коммуникаций и подходившим резервам. Экипажи боевые вертолёты Ми-24 и Ми-35, до этого появлявшиеся лишь эпизодически, приняли самое деятельное участие в уничтожении войск противника и организовали настоящую охоту за эритрейскими танками и бронемашинами на поле боя, которые расстреливали с помощью ПТУРов. На следующий день эфиопский Ан-12 нанес бомбовый удар по деревне Лайлайдеда, в результате которого погибло по крайней мере пять человек. Если человеческие жертвы были сравнительно невелики, то деревня оказалась практически стерта с лица земли бомбовой дорожкой из более чем двух десятков 500-кг фугасок, сброшенных с транспортера ТГ-12МВ. В описываемый период эфиопские Ан-12 еще как минимум дважды бомбили позиции эритрейцев в районе Быдыме.

Столь неожиданная активизация этих «четырехмоторных бомбардировщиков» объяснялась просто. Взяв в свои руки руководство «войной в воздухе» российские военные смогли довольно быстро выяснить, что у эритрейцев нет ЗРК, а основу ПВО составляют лишь 23- и 57-мм зенитные установки, зона поражения последних не превышала 6 км по высоте. Не задействовать в этих условиях в роли стратегических бомбардировщиков «грузовики» было просто грешно.

Бои в районе Быдыме-Шераро продолжались до 10 февраля, после чего в действиях сторон вновь наступила пауза, использованная для перегруппировки сил и подтягивания резервов. Эфиопами было отмечено и качественное усиление противника, который в начале 1999 г. смог закупить в России 200 комплектов ПЗРК 9К38 «Игла», первый из которых был успешно применён 14 февраля, когда его ракета уничтожила один из двух Ми-24. Оба члена экипажа погибли. Впрочем, радость эритрейцев была не долгой, так как на сцене появились эфиопские Су-27.

Пока обе стороны лихорадочными темпами в течение зимы наращивали свои арсеналы, 22 февраля 1999 г. начался очередной раунд переговоров, проходивший в столицах обоих государств при посредничестве ОАЕ и Евросоюза. В сущности, это были даже не переговоры, а всего лишь консультации, фоном для которых стали почти непрерывные бомбёжки эфиопской авиации, задействовавшей для давления на противоположную сторону все свои истребители-бомбардировщики. В течение 21…23 февраля «МиГи» неоднократно наносили удары по тыловым эритрейским объектам. Особенно досталось крупному центру материально-технического обеспечения войск в Харселе, по которому дважды отработали звенья МиГ-23БН. Серьезным ударам подвергся аэродром и опреснительная установка в Асэбе, но полностью вывести из строя последний объект всё же не удалось.

23 февраля после массированной артиллерийской и авиационной подготовки (истребители-бомбардировщики МиГ-21-2000 и МиГ-23БН совершили до 40 боевых вылетов), начавшихся в 06:00 утра, эфиопские войска перешли в наступление на всех трёх участках фронта — началась операция «Закат». К полудню того же дня оборона эритрейцев в секторе Быдыме-Шераро (100 км траншей с многочисленными долговременными огневыми точками) была рассечена тремя бронетанковыми клиньями и окружена. Однако развить успех и выйти на оперативный простор танкам и мотопехоте тогда не удалось, хотя линия фронта отодвинулась к линии, разделявшей оба государства до 6 мая 1998 г. В то же время подошедшие резервы эритрейцев смогли предотвратить развал фронта и локализовали эти прорывы. Однако спасти окружённых не удалось. В течение четырёх дней в двух ограниченных по площади котлах под ударами авиации, артиллерии погибли несколько десятков тысяч человек. Вновь, как и двумя неделями ранее, эфиопские истребители-бомбардировщики произвели изоляцию района боевых действий, а боевые вертолёты, поддерживая сухопутные войска, громили бронетехнику и огневые точки на поле боя. Ко всему прочему с целью деморализации противника на позиции оборонявшихся эфиопские Ан-12 несколько раз обрушивали ливень полутонных бомб, превращавших в лунный пейзаж целые участки обороны.

24 февраля эритрейцы заявили об уничтожении еще одного «крокодила», но на этот раз эфиопы не подтвердили потерю машины. Снова отличились эфиопские «МиГи», пилотам которых несколькими бетонобойными бомбами удалось серьёзно повредить ВПП аэродрома в Асэбе.

В отчаянной попытке пробить брешь в зонтике эфиопской авиации, буквально засыпавшей окружённых с раннего утра до позднего вечера бомбами и снарядами, эритрейское командование решило выбросить на стол своего туза — МиГ-29. 25 февраля четверка этих истребителей направленная к Быдыме встретилась с парой Су-27. Первоначальные сведения о произошедшем бое были полны противоречий и рисовали весьма забавную картину: встретившиеся «соколы» довольно долго крутились в небе, срывая друг другу захват. В конце концов, «сушка» попала в прицел «МиГа» и её пилот заголосил, что у него верещит «Береза» (система предупреждения). Руководитель полетов (российский специалист) велел срочно скинуть все ракеты в залповом режиме (есть такой на Су-27). Сошли залпом шесть Р-27 и четыре Р-73, которые и разнесли одного из находившихся впереди противников, после чего остальные якобы предпочли выйти из боя.

По другим данным, находившиеся на малой высоте в засаде Су-27 атаковали МиГи-29 управляемыми ракетами Р-27 с полуактивными РЛ ГСН и поразили один самолет. В последовавшем затем маневренном бою эфиопскиие истребители сбили и второго противника. Что касается панических криков, то ряд источников отмечает, что они доносились именно с борта «МиГа», на хвосте которого довольно долго висела «Сушка», летчик которой эффектно и довольно долго демонстрировал своему оппоненту и невольным зрителям по обе стороны линии фронта, какой именно самолет лучше. После чего пуск двух управляемых ракет Р-73 превратил эритрейский истребитель в груду металлолома.

Более поздние данные рисуют не столь захватывающую, но гораздо более реальную картину дебюта «Флэнкеров». Оппоненты встретились, находясь примерно на одной высоте, и пилоты Су-27 ввиду численного превосходства противника попытались первоначально уклониться от боя, но системы предупреждения обоих истребителей внезапно выдали сообщение о пуске ракеты с полуактивным РЛ-наведением. Резким маневром эфиопам удалось сорвать захват ГСН УР, после чего со стороны МиГ-29 последовали ещё несколько пусков ракет Р-27 — также безуспешных. После этого ведущий «сушек» в свою очередь осуществил пуск двух ракет Р-27 по ближайшей паре МиГ-29. Однако противнику также удалось успешно сорвать наведение. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить «МиГи» выйти из боя и начать преследование. Возможно, причиной этого было израсходование УР средней дальности Р-27, поскольку на каждом из «МиГов» могло быть только по две таких ракеты (Су-27 в стандартной конфигурации несет по шесть таких ракет). Настигнув эритрейские самолёты, эфиопские «сушки» завязали с ними ближний манёвренный бой, в котором сбили один «МиГ» ракетой Р-73 с ИК ГСН.

В том, кто именно сидел в кабине Су-27, сомнений нет никаких, а вот кто пилотировал МиГ-29 пока неизвестно. По одним данным это был украинский летчик, а по другим, новинку решил лично опробовать командующий ВВС Эритреи генерал-майор Хабтэ-Цион Хадгу! В любом случае для того, кто сидел в кабине «МиГа» это был последний вылет, так как все источники сходятся на том, что пилот этого истребителя погиб…

В сущности, иной исход боя при примерно равной подготовке обоих пилотов предположить было трудно, поскольку тяжёлые истребители завоевания господства в воздухе 4-го поколения (а именно к этому классу машин и относится Су-27) превосходят легкие фронтовые истребители (те же МиГ-29) практически по всем характеристикам. Причиной такого парадокса является наличие на борту тяжелой машины более совершенного комплекса БРЭО, и, в том числе, более мощной БРЛС, а с другой — более высокой маневренностью и тяговооруженностью.

26 февраля целями эфиопских истребителей-бомбардировщиков МиГ-21-2000 и МиГ-23БН снова стали центр материально-технического обеспечения эритрейских войск в Харселе, аэродром в Асэбе и опреснительная установка, вывод из строя которой нанес бы колоссальный ущерб всей инфраструктуре этого района. Понимая, сколь катастрофические последствия ожидают этот район, эритрейское командование стянуло к этому объекту почти всю зенитную артиллерию и полтора десятка расчётов ПЗРК, что серьёзно ослабило ПВО аэродрома и порта, чем не преминули воспользоваться пилоты МиГ-21-2000 и МиГ-23БН, обрушивавшие на эти объекты всё новые и новые удары. В результате тоннаж сброшенных средств поражения нарастал, что называется, на глазах.

Возросшая активность противника в воздухе требовала адекватного ответа, и в тот же день, 26 февраля, эритрейские МиГ-29 и эфиопские Су-27 снова встретились в небе над Быдыме. На этот раз пилоты «МиГов» действовали с большим упорством. Во встречном бою со средней дистанции обе стороны обменялись пусками Р-27 и, сорвав друг другу захват, пошли на сближение. В манёвренном бою пара на пару ни один из противников на этот раз не смог добиться успеха, но меньший запас топлива у МиГ-29 заставил пилотов последних первыми начать выход из боя. В баках Су-27 ещё оставалось вполне достаточно керосина, и оба эфиопских истребителя продолжили преследование самолётов противника, в ходе которого сбили один «МиГ» ракетой Р-73 (по другим данным пушечным огнём).

Интересно, что ни одна из выпущенных эритрейцами и эфиопами ракет Р-27 не нашла своей цели. В принципе, в этом нет ничего удивительного, так она была создана в ответ на появление американской AIM-7F, эффективность применения которой даже по самолётам 3-го поколения (МиГ-21, МиГ-23) в ходе кампании 1982 г. не превысила 30%. В схватках же истребителей 4-го поколения это оружие вообще было почти бесполезным, о чём можно судить по результатам применения истребителей в операции «Буря в пустыне» 1991 г.

Примерно в это же время эритрейский посол в Москве — Теклаи Минассие — заявил, что в кабинах Су-27 находились «русскоговорящие летчики», которые и являются авторами побед. Хотя «русскоговорящие летчики» имеются на всем пространстве распавшегося Советского Союза (да и за его пределами), бывший представитель ФГУП «Государсвенная компании «Росвооружение»» в Эфиопии, а ныне советник при ВВС Эритреи полковник Владимир Нефёдов на этой же пресс-конференции сообщил, что в Эфиопии находится группа российских советников во главе с генералом Якимом Янаковым. Тогда же было заявлено о желании эритрейской стороны приобрести ещё не менее десяти МиГ-29.

Между тем у Быдыме продолжались позиционные бои, в ходе которых 15 марта эритрейцы заявили об уничтожении эфиопского МиГ-23БН. Однако противная сторона в очередной раз начисто отвергла эти утверждения, заявив, что это «выдумка, которая предназначена для поднятия боевого духа своих войск после многих поражений». 18 марта в местечке Мереб-Сетит эритрейцам удалось повредить эфиопский Ми-35 (борт. №2108), совершивший вынужденную посадку за линией фронта. Машина была захвачена практически в исправном состоянии и вскоре силами украинских специалистов была отремонтирована и включена в состав ВВС Эритреи.

20 марта произошел очередной воздушный бой между МиГ-29 и Су-27. На этот раз столкновение закончилось безрезультатно для обеих сторон, и в утешение себе 21 марта эритрейцы распространили сообщение об уничтожении очередного эфиопского МиГ-23БН, однако снова эта потеря не получила подтверждения из независимых источников.

Вялотекущие боевые действия с эпизодическим использованием авиации продолжались до середины мая 1999 г. Внешне всё говорило о том, что тайм-аут затянется до осени, однако 16 мая в 06:20 утра эфиопские истребители-бомбардировщики нанесли мощный бомбовый удар по портовым сооружениям в Массауа, уничтожив товарный склад на территории порта. В тот же день эфиопские «МиГи» «засвидетельствовали своё почтение» эритрейским новобранцам, проходившим обучение в крупнейшем военном лагере страны в Сауа, располагавшемся на западе страны близ границы с Суданом. Этот учебный центр являлся главным источником пополнения резервами эритрейской армии, а потому сбои в его работе тут же отозвались на сроках сколачивания частей. Серьезно пострадали от ударов МиГ-21-2000 и МиГ-23БН военные объекты близ городов Мэндэфэра и Ади-Кэйик, расположенные в центральной части Эритреи.

24 мая эритрейские войска силами до четырёх пехотных бригад с частями усиления нанесли удар по эфиопским позициям на западном участке фронта вдоль левого берега реки Мэреб, но в двухдневных боях успеха не имели и, по мнению независимых источников, потеряли до 400 убитых и около 1 500 ранеными. Тем не менее, попытки прорыва эфиопской обороны в этом секторе продолжались до середины июня.

В тот же день эритрейцы сообщили о ещё одном сбитом Ми-24, однако результаты боёв, произошедших во второй декаде июня, оказались во многом переломными для ситуации в этом районе. Продолжавшееся ожесточённое противоборство в конце концов заставило эфиопское командование перенацелить на этот сектор всю ударную авиацию, которая несколькими ракетно-бомбовыми ударами привела к молчанию эритрейскую дальнобойную артиллерию. После этого эфиопских пилоты истребителей-бомбардировщиков устроили впечатляющий фейерверк на крупном центре материально-технического обеспечения, а также складах боеприпасов и вооружения в местечке Дас (южнее Баренту). В некоторых местах языки пламени поднимались на высоту до полутора сотен метров, а зарево пожаров можно было наблюдать с расстояния в 50 км.

Тем не менее, яростные бои продолжались, и 15 июня в официальном коммюнике Главного командования Эритреи утверждалось, что «в период с 10 по 14 июня эритрейскими военнослужащими убито и ранено более 18 000 эфиопских солдат, сбиты четыре самолета МиГ-23 (два из которых были уничтожены 13-го и 14-го числа. — Прим. авт.), пять танков и один боевой вертолет (11 июня. — Прим. авт.)». Потери в летательных аппаратах эфиопское командование напрочь отвергло, а незначительное количество подбитых эритрейцами танков, при значительных потерях в личном составе, явно указывало даже мало сведущим в военном деле журналистам, что эта информация является не более чем фальшивкой. СМИ Эфиопии более сдержанно оценивали результаты годового противостояния, заявив, что эритрейцы потеряли за период с мая 1998 г. убитыми, ранеными и пленными более 21 000 человек.

Вместе с тем противоборствующие стороны продолжали стягивать всё новые воинские контингенты к эпицентру боёв. Так с эритрейской стороны в районе пограничной реки Мэреб действовали 16 бригад, а с эфиопской — две дивизии численностью примерно по 20 000 человек каждая, не считая значительного количества частей усиления. Последняя вспышка активности в этом районе произошла 25…27 июня, но, потеряв за трое суток безрезультатных боёв около 6 000 человек, эритрейцы отказались от дальнейших попыток прорвать в этом секторе оборону эфиопов.

Тем временем эфиопские истребители- бомбардировщики МиГ-21-2000 и МиГ-23БН продолжали планомерное разрушение главных эритрейских портов — Асэб и Массауа, возможности по обработке грузов которых продолжали падать, что привело к серьёзным нарушениям внешней торговли Эритреи. На пресс-конференциях эритрейцы вынужденно признали факты регулярных авианалётов на порты, но сообщили, что «все бомбы в основном падают вне целей, не причиняя сооружениям никакого вреда». Однако при этом неизменно отклоняли просьбы представителей СМИ посетить какой-либо из портов, мотивируя свой отказ угрозой вражеских воздушных налётов.

Весной 1999 г. ВВС Эфиопии приступили к реализации масштабного курса боевой подготовки. Учебные полёты, предпринимавшиеся поначалу с аэродромов Мэкэле и Бахр-Дар, позже переместились на авиабазу в Гамбэллу. В ходе одного из них 20 апреля потерпел катастрофу МиГ-21УМ. Экипаж, выполняя полёт на предельно малой высоте, врезался в опору линии электропередач и упал в 17 км к северу от города Арба-Мынч. Под обломками «МиГа» помимо экипажа погибли восемь крестьян, а еще 14 получили ранения от разлетевшихся осколков взорвавшегося самолёта. В целом боевые потери эфиопской авиации к этому времени (по неофициальным данным) составляли восемь истребителей-бомбардировщиков и три вертолёта. Все они приходились на долю зенитных расчётов эритрейской ПВО.

С началом сезона больших дождей боевые действия фактически прекратились, и стороны принялись восстанавливать потери, готовясь к новым сражениям. Еще 12 мая в Эритрее была объявлена тотальная мобилизация, и под ружье были поставлены все мужчины в возрасте от 16 до 45 лет.

Пытаясь восполнить потери МиГ-29, полковник Нефёдов отправился в Москву, но ускорить поставку остальных шести истребителей этого типа ему не удалось. Причина была проста, на снятых с Луховицкой базы хранения самолётах проводились регламентные и модернизационные работы, причем объем и сроки последних были даже не до конца согласованы с покупателями. Правда, будучи весьма искушенным в делах торговли оружием специалистом, Нефёдов, чтобы не терять зря времени, потраченного на поездку, всё же сумел «пробить» поставку в Эритрею четырёх вертолётов Ми-17. После этого «настоящий полковник» отправился в Грузию, где смог подписать контракт на поставку восьми штурмовиков Су-25. После чего он направился в Молдову, которая согласилась за круглую сумму в американской валюте отдать едва ли не последние находящиеся в лётном состоянии шесть истребителей МиГ-21 с комплектом вооружения.

Эфиопия также наращивала свою мощь, причем поставки оружия по подписанным контрактам с лихвой восполняли потери, и это при том, что практически все поля сражений оставались за эфиопскими войсками, а это позволяло не только ремонтировать свою поврежденную боевую технику, но и восстанавливать вражескую, благо она также в массе своей была произведена на просторах некогда великого и могучего Советского Союза.

Существенное пополнение эфиопская авиация получила из Румынии, откуда весной 1999-го начали поступать истребители-бомбардировщики МиГ-23БН. По некоторым сведениям, перед отправкой на Африканский Рог эти машины были модернизированы на румынском авиапредприятии при участии специалистов израильской фирмы Elbit, однако официального подтверждения эта информация пока не получила. Кроме того, в секрете сохраняется и сумма сделки. Как бы там ни было, этот контракт позволил существенно усилить и без того уже немалый потенциал ударной авиации Эфиопии, противопоставить которой Эритрея могла лишь сравнительно многочисленные расчёты ПЗРК «Игла» и малокалиберную зенитную артиллерию советского производства, большая часть которой, правда, имела радиолокационную систему управления огнём.

Информация о появлении в самом ближайшем будущем «по ту сторону баррикад» прославленных «грачей» была весьма серьёзно воспринята в штабе эфиопских ВВС, и вскоре в Москве был подписан контракт на поставку шести Су-25ТК и двух Су-25УБК. Помимо этого из России была осуществлена поставка бронетанковой техники (в том числе десяти 152-мм САУ 2С3 «Акация») на сумму свыше $200 000 000. Одновременно российская сторона в лице ГК «Росвооружения» начала прорабатывать вопрос о создании в Эфиопии предприятия по ремонту и модернизации МиГ-21 и МиГ-23, состоявших на вооружении ВВС большинства стран Африки.

В конце лета имел место и печальный инцидент, который тем не менее подтвердил возросший уровень боеготовности ВВС и ПВО Эфиопии. 29 августа 1999 г. с экранов радаров исчез самолёт Learjet-35А, принадлежавший авиакомпании Executjet и совершавший рейс по маршруту Неаполь-Джибути-Йоханнесбург. Как было установлено впоследствии, самолёт вошёл в запретную для полётов зону над прифронтовой полосой и, не отвечая на запросы, следовал вдоль линии фронта. Предположив, что экипаж лайнера ведет разведку, командир дежурной смены тут же отправил на перехват предполагаемого нарушителя патрулировавший Су-27, при этом не прекращая попыток связаться с экипажем лайнера на международной частоте. К сожалению, маленький девятиместный административный реактивный лайнер продолжал сохранять молчание, и пилот перехватчика получил команду на уничтожение воздушной цели. После чего произвел пуск управляемой ракеты Р-73. Оба гражданских пилота погибли.

Во второй половине 1999 г. продолжились переговоры при посредничестве алжирского президента Абдельазиза Бутефлики, к весне большая часть пунктов о прекращении огня уже была согласована, но в ходе последнего раунда переговоров, проходившего с 29 апреля по 4 мая, эритрейцы начали выдвигать одно за другим новые условия, и эфиопам стало очевидно, что всё это дипломатическое маневрирование предпринято лишь для отвода глаз, а потому необходимо форсировать подготовку к решающей схватке.

Победная кампания 2000 г. началась с нокаутирующего «хука слева», «выданного» эфиопами своим противникам на левом фланге фронта в районе многострадального населённого пункта Бадаме. Начатое 12 мая наступление в этом секторе оказалось неожиданным для эритрейцев, которые предполагали, что противник нанесёт главный удар в секторе Цорона-Зэлямбэсса (по кратчайшему расстоянию до Асмэры), где, кстати, и были сосредоточены основные силы Эфиопии, о чём эритрейская разведка смогла известить своё командование.

На тактическом уровне эфиопам также удалось переиграть эритрейцев, в отличие от кампании 1999 г., когда наступление на Бадаме началось с артиллерийской и авиационной подготовки, на этот раз удар наносился на флангах, скрытно, без применения тяжёлого вооружения. Успех был обеспечен частями, посланными в обход, которые в ночь накануне наступления просочились вглубь эритрейских позиций, используя для транспортировки необходимого количества безоткатных орудий, миномётов и установок МЗА сотни вьючных животных. Утром комбинированным ударом с фронта, флангов и тыла эфиопы изолировали эритрейские соединения первого эшелона и в течение последующих двух суток по частям уничтожили их.

Как сообщили в Аддис-Абебе, уже к исходу первых суток наступления эфиопские танки и мотопехота смогли захватить такие ключевые пункты как Эди-Кейх, Сенафе и Заламбези, углубившись в эритрейскую территорию на 24 км. В тот же день представитель эритрейского президента Йермане Гебремескель заявил, что их войскам удалось отбить все территории, ранее захваченные эфиопами, но это была не более чем хорошая мина при плохой игре, поскольку валом повалившие беженцы наглядно демонстрировали, что именно происходит на линии фронта.

А её то фактически не существовало, так как подвижные боевые группы эфиопов продолжали стремительно продвигаться вперед. У эритрейцев на этом участке фронта не было крупных резервов, и они были вынуждены начать отступление на запад к Шилало и Дукумбии, на северо-запад в сторону Баренты и на северо-восток к Май-Дыме и Аресу. Временами под ударами танков и авиации отход перерастал на отдельных участках в беспорядочное бегство. Тогда же впервые с эфиопской стороны в боях были задействованы и Су-25ТК. Надо заметить, что столь быстрая поставка четырёх машин (два Су-25ТК и столько же Су-25УБК) объяснялась просто: Су-25ТК были взяты из Липецкого центра ЦБП и ПЛС ВВС и ПВО, а «спарки» — из строевых частей. Надо заметить, что и те, и другие уже были отнюдь не новыми, что же касается собственно Су-25ТК, то для них это была уже третья по счёту война, в которой им довелось принимать участие (первые две были Чеченскими. — Прим. авт.).

Все самолёты дорабатывались на 121-м авиаремонтном заводе в Кубинке, а уже в марте 2000 г. были переброшены тремя рейсами транспортной авиации (одним Ан-22 и двумя Ил-76) и спустя два месяца были брошены в бой, однако наибольший успех в те дни выпал всё же на долю «крокодилов» и, как ни странно, учебно-тренировочных L-39Z, которые были быстро переоборудованы в лёгкие штурмовики. Стандартной нагрузкой последних была пара блоков УБ-16, снаряжаемых 57-мм НАРами С-5, огромные запасы которых имелись на складах ВВС ещё с советских времён. Как правило, «Альбатросы» действовали звеньями по четыре машины, выполняя всего один заход с бреющего полёта, после чего тут же уходили на базу для пополнения боекомплекта. Сравнительно небольшое подлётное время и довольно высокая скорость позволяли этим «птичкам» выполнять в день до восьми вылетов на одну машину! Конечно, поддерживать этот бешенный темп боевой работы было не под силу даже хорошо подготовленным пилотам, которых в составе ВВС Эфиопии было не так уж много. Однако сравнительная простота полётных заданий позволила привлечь к боевым действиям курсантов, которые, меняясь после каждого вылета, выполняли не более двух вылетов в день на человека. Результаты подобных «нововведений» не замедлили сказаться: находившиеся на фронтовой линии эритрейские войска с раннего утра и до самого вечера подвергались постоянным воздушным налётам и несли очень тяжёлые потери. В сущности, нашим советникам удалось реализовать концепцию так называемого авиационного наступления, которая как раз и предполагает постоянное воздействие на противника ударами с воздуха.

«Особенно зверствовали вертолёты и лёгкие штурмовики, — сообщил на допросе один из пленных эритрейских офицеров, — их экипажи обстреливали наши отходящие колонны с малой высоты, нанося очень тяжёлые потери. На моих глазах от двух батальонов осталось не более роты деморализованных солдат, да и тех пришлось буквально уговаривать не бросать автоматы и боеприпасы…». «Очень плохо было с транспортом, — вторил ему другой, — при ударах вертолётов грузовики и автоцистерны выходили из строя в первую очередь, а из-за отсутствия горючего и тягачей приходилось бросать артиллерию, зенитные установки и танки. Вскоре мы остались почти ни с чем…».

Не давая противнику оторваться от преследования и перегруппировать силы, эфиопские войска преследовали эритрейцев по пятам и, не давая закрепиться на промежуточных рубежах, уже 17 мая ворвались в Баренту — крупный политико-административный центр западной, низменной части Эритреи.

Обе стороны широко применяли авиацию: уже на четвертый день наступления около Мереб-Сетит эритрейцы подбили Ми-24, экипажу которого всё же удалось дотянуть до территории, контролируемой эфиопскими войсками. В тот же день и на том же участке фронта ВВС Эфиопии понесли еще одну потерю — был сбит выполнявший разведывательный полет Су-25УБ, который пилотировал капитан Вонду Гхенда. К сожалению, при каких обстоятельствах это произошло, не уточнялось.

Эритрейцы со своей стороны также использовали Су-25, которых у них было в два раза больше, но в отличие от машин, имевшихся в составе ВВС Эфиопии, их штурмовики не имели систем для применения управляемого оружия и могли использовать только неуправляемые средства поражения. Вместе с тем необходимо отметить, что украинские лётчики- инструкторы смогли достаточно грамотно распорядится этими машинами, и эскадрилья эритрейских «грачей» сыграла заметную роль в оборонительных боях второй декады мая. Используемая как пожарная команда, она часто своими ударами замедляла продвижение наступающих эфиопских боевых групп и несколько раз даже обеспечивала выход эритрейских частей из намечавшегося окружения. И всё же изменить обстановку на фронте пилоты «грачей» были не в силах.

Ряд зарубежных источников отмечает, что в майских боях на западном участке фронта с эфиопской стороны приняла участие и пара боевых вертолётов Ка-50, переброшенных из России на авиабазу Дэбре-Зейт буквально накануне начала наступления для испытаний в боевых условиях. По утверждению этих же источников, «Чёрные акулы» пилотировались исключительно российскими экипажами и первоначально использовали только НАРы и пушечное вооружение. Однако затем их экипажи начали применять и управляемое ракетное вооружение, нанося удары по моторизованным и транспортным колоннам, а также уцелевшим танкам и мобильным зенитным установкам эритрейцев.

С учётом того, что примерно в это же время в отечественных СМИ появились сообщения об эпизодических действиях этих вертолётов в Чечне, факт появления «Чёрных акул» в Эфиопии не удивляет, поскольку разработка и модернизация военной техники немыслимы без анализа опыта его боевого применения. Даже считанные недели (а то и дни!), в течение которых системы вооружения удается задействовать в реальных боевых действиях, часто дают гораздо больше информации конструкторам, чем многие месяцы и годы напряженных полигонных испытаний. В этом смысле ценность многочисленных локальных конфликтов (как это ни цинично звучит) трудно переоценить.

16 мая вновь отличились эфиопские Су-27, перехватившие над над Баренту пару эритрейских МиГ-29. Находившиеся в засаде на малой высоте «сушки» произвели внезапный пуск управляемых ракет средней дальности Р-27 с РЛ ГСН и уничтожили машину ведущего. Ведомый, не ожидавший такого внезапного удара, вышел из боя и на малой высоте устремился к аэродрому в Асмэре. Судя по всему, пилоты Су-27 на какое-то время потеряли второго противника, но вскоре смогли восстановить радиолокационный контакт с вражеским истребителем. Эритрейский «МиГ» в это время уже заходил на посадку. Расстояние между противниками было достаточно велико, и за то время пока Су-27 вышли бы в район аэродрома, пилот «МиГа» успел бы приземлиться. Кроме того, нельзя было сбрасывать со счетов и мощную ПВО авиабазы, расчёты которой ранее доказали, что умеют довольно неплохо поражать воздушные цели. Это тем более было опасно, что уже имелась информация о появлении на вооружении Эритреи мобильных ЗРК советского производства. И все же, не желая упускать свой шанс, пилоты Су-27 произвели пуск ещё двух управляемых ракет Р-27, одна из которых и поразила «двадцать девятый», уже находившийся над полосой. Несмотря на тяжелейшие повреждения, пилоту МиГ-29 удалось посадить пылающий как факел истребитель, после чего он тут же катапультировался — благо возможности системы спасения К-36Д класса «0-0» это вполне позволяли.

После занятия Баренту эфиопы произвели перегруппировку и перенацелили главные силы в восточном направлении. Продвигаясь по шоссе Баренту-Ареса-Мэндэфэра (Ади-Угри), их части заняли Май-Дыма и создали реальную угрозу захвата другого крупного центра — города Мэндэфэра, расположенного в центральной Эритрее и отсечения всей группировки противника на центральном участке фронта. В ходе шестидневных боёв эфиопы разгромили около восьми дивизий эритрейцев и еще семи нанесли тяжёлое поражение, уничтожив до 50% личного состава и штатного вооружения.

По данным таких авторитетных зарубежных источников как, например, Analisi Difesa №96/2000, в планировании майского наступления эфиопов самое активное участие приняли советские военные специалисты высшего командного звена. Помимо упоминавшегося генерал-полковника Янакова, это советник командующего ВВС генерал-майор Ефименко Дмитрий Михайлович, до прибытия в Эфиопию командовавший бомбардировочной авиадивизией, советник начальника штаба ВВС генерал-майор Фролов Иван Павлович, командовавший истребительной авиадивизией и советник командующего ПВО полковник Обухов Евгений Петрович, последняя должность — начальник оперативного отдела 16-й Воздушной армии ВВС и ПВО (авиабаза Кубинка).

Эти и ряд других имён впервые прозвучали в заявлении Чрезвычайного и Полномочного Посла Государства Эритрея в Российской Федерации Найзги Кыфлю Бата от 26 мая 2000 г. Безусловно, участие военных специалистов из стран СНГ, в том числе и России, в эритрейско-эфиопском конфликте в качестве частных лиц нельзя исключить. Во всяком случае, для Эфиопии вероятность этого весьма высока, так как после прихода к власти в 1991 г. нынешнего режима страна практически растеряла подготовленные кадры лётно-технического состава. Специалисты, обучавшиеся в военно-учебных заведениях в СССР и других странах Варшавского Договора, в массе своей решили просто не возвращаться на Родину. Большая часть авиаторов, находившихся в Эфиопии, смогла покинуть территорию страны после падения правительства Менгисту Хайле-Мариама, а значительная часть оставшихся была заключена в фильтрационно-проверочные лагеря, где слегка «подзадержалась» на несколько лет. Известно, что части из них с началом вооруженного конфликта было предложено вернуться на военную службу или остаться в своих камерах навсегда.

Однако от «загоравших» несколько лет в лагерях техников и лётчиков толку было мало, так как многое они попросту забыли, особенно это касалось последних, а потому нуждались фактически в переподготовке. Набрать новых курсантов и быстро обучить их лётному делу было также почти невозможно. В этой связи интересно привести характеристику эфиопских курсантов, обучавшихся в летных училищах бывшего СССР из «Наставления по подготовке иностранных летчиков» (и естественно все нижесказанное в полной мере может быть отнесено и к эритрейцам — страна-то одна была!): «Общеобразовательный уровень средний и низкий. В ВВС многие попали по мобилизации и не имеют желания осваивать летную профессию. Об авиации представление поверхностное. Летная направленность слабая. Преобладает низкий уровень психических функций, необходимых в летной профессии. Летные навыки приобретают медленно, усваивают непрочно. Качество самостоятельных полетов низкое. У курсантов-эфиопов самый высокий уровень отчисления как по теоретической, так и по летной неуспеваемости». Ну и так далее, вплоть до «неумения сдерживать эмоции» и «частых случаев нарушения нервно-психической сферы у курсантов этой национальной группы». После всего прочитанного как-то не верится, что эти лётчики без соответствующей углублённой подготовки, на которую попросту не было времени, могут вести достаточно высокотехнологическую воздушную войну, какая наблюдается на всем протяжении этой войны.

Впрочем, в ещё большей степени это относится и к Эритрее, вообще поначалу не имевшей самолётов и лётного состава, а те машины, что появились, были относительно простыми образцами, приспособленными лишь для нанесения ударов неуправляемыми боеприпасами. Впрочем, грамотное применение последних также требует известных навыков. Подготовить же пилотов достаточно высокого уровня, которым можно было бы доверить без риска такой сложный и дорогой самолет, как МиГ-29 было в тех условиях в принципе невозможно, а потому без помощи арабских стран, а также Украины, эритрейская авиация влачила бы жалкое существование.

Для откровенно недалёких лидеров последней, экономика которой в течение всего периода «нэзалежности» хоть как-то держится, только опираясь на российские энергетические костыли, возможность лишний раз продемонстрировать Москве свою независимость стала фактически «идеей фикс», что, в общем, и объясняет их решение поддержать именно сепаратистский режим Эритреи. Однако осознав, что последняя явно проигрывает войну, Киев попытался несколько подкорректировать вектор своей военно-экономической поддержки, отправив весной 2000 г. военную делегацию в Аддис-Абебу с предложением о подписании соглашения на проведение капитального ремонта и модернизацию истребителей МиГ-21 на одесском авиаремонтном заводе.

Любопытно, что в этом проекте должна была участвовать и израильская фирма Elbit. Однако это «великодушное» предложение явно запоздало, так как к этому моменту уже было подписано соответствующее соглашение с Россией. Более того, намерения «союзника» стали очень быстро известны спецслужбам Эритреи, которые, не дожидаясь результата переговоров, устроили теракт, в результате которого погибло много израильских специалистов и ряд высокопоставленных офицеров из Главного штаба ВВС Украины.

19 мая на арене появились эритрейские ЗРК 2К12 «Квадрат» (экспортное обозначение комплекса «Куб»), доставленные транспортными самолётами с Украины. Первая батарея была развёрнута в районе эритрейского учебного центра Сауа и должна была одновременно прикрывать расположенный поблизости от него аэродром, откуда некоторое время действовали эритрейские Су-25. Позиции ЗРК были вскрыты входе утреннего вылета на доразведку, выполненного парой Су-27. Бортовая электроника «Флэнкеров», произведя спектральный анализ радиолокационного сигнала, смогла быстро установить тип РЛС, что и позволило идентифицировать нового противника.

Справедливости ради надо отметить, что появление ЗРК «Квадрат» оказалось для эфиопского командования и российских советников довольно неприятным сюрпризом. Оба экипажа «сушек» тут же получили приказ пройтись вдоль линии фронта, а радиоразведка тут же начала целенаправленный поиск новых средств ПВО. К счастью, анализ всех собранных данных показал, что эритрейцы пока располагают только одной зенитно-ракетной батареей. Безусловно, её появление не могло серьёзно повлиять на сложившуюся обстановку в воздухе, но прибытие ещё нескольких подобных систем уже вполне могли осложнить действия эфиопской авиации. Поскольку дожидаться этого не имело смысла, то обнаруженную цель было решено уничтожить в тот же день.

Эта задача была возложена на экипажи «грачей». Эти самолёты представляли собой по сути даже не штурмовики, а весьма мощный разведывательно-удерный комплекс, способный, как это вытекает из названия, не сразу после обнаружения наземных целей тут же их уничтожать. Ударная группа состояла из пары Су-25ТК. Каждый из них, помимо пары ПТБ, получил по две противорадиолокационные ракеты Х-25МП и столько же управляемых ракет с телевизионным наведением X-29Т. На случай встречи с воздушным противником на крайние пилоны ударных «сушек» подвесили ракеты Р-73. Впрочем, экипажи «грачей» вполне справедливо гораздо большие надежды возлагали на две пары Су-27, которые к этому времени в среде наших советников получили полууважительное-полушутливое название «МиГ-киллеров» (MiG-killer — с англ. убийца «МиГов»). По одной паре «Флэнкеров» решено было расположить в засадах на флангах, а третью «повесить» позади ударной группы на оперативном «потолке», что позволяло в зародыше нейтрализовать практически любую угрозу со стороны уцелевших эритрейских «МиГов».

Тщательное планирование операции принесло свои плоды. Вышедшие в атаку экипажи Су-25ТК довольно быстро обнаружили назначенные цели, а оперативно подтянутые к линии фронта наземные помеховые станции, серьёзно осложнили работу расчётов вражеского ЗРК. В короткой технотронной дуэли у неслаженных украинско-эритрейских расчётов РЛС и станции наведения не было ни единого шанса. С дистанции около 30 км «грачи» начали обстрел, и спустя несколько мгновений РЛС разведки целей 1С11 была поражена двумя противорадиолокационными ракетами Х-25МП, а двумя другими — станция обнаружения и целеуказания 1С91.

После этого настала очередь УР Х-29Т с телевизионным наведением, нацеленных на ставшие в сущности уже бесполезными пусковые установки, две из которых были полностью уничтожены, а третья повреждена мощным близким разрывом 317-кг боевой части одной из ракет.

Спустя полчаса после доразведки, подтвердившей, что эритрейский зенитно-ракетный «зонтик» прекратил своё существование, новые удары эфиопских истребителей-бомбардировщиков обрушились на головы новобранцев, в результате чего последние начали попросту разбегаться.

Примерно так же развивались события и на следующий день, когда в пригороде населённого пункта Мэндэфэра (район Эди Угри) была обнаружена вторая эритрейская батарея ЗРК «Квадрат». Правда, судя по всему, на этот раз расчёты станций разведки целей и целеуказания были укомплектованы исключительно из числа украинских советников, отличавшихся достаточно высокой квалификацией. Быстро отстроившись от помех, «хохлы» успели выпустить две ракеты, в тот момент, когда оба Су-25ТК уже выпустили смертоносный «квартет» своих Х-25МП.

Как удалось установить позже, одна из выпущенных зенитных ракет самоликвидировалась, но вторая всё же смогла близким разрывом поразить «грача». Пилот штурмовика проявил недюжинное самообладание и, сохранив контроль над машиной, привёл изранную «птицу» домой.

Тем временем, все четыре противорадиолокационные ракеты Х-25МП поразили цели, после чего экипаж оставшегося в одиночестве Су-25ТК поразил двумя ракетами Х-29Т пару пусковых установок 2П25, а подошедшая следом четвёрка истребителей-бомбардировщиков 500-кг фугасными бомбами уничтожила ещё одну и повредила две. Серьезно пострадали и несколько транспортно-заряжающих машин 2Т7. Потеря всех систем обнаружения и целеуказания привела к тому, что уцелевшие пусковые установки перестали представлять какую-либо ценность.

23 мая отмечено победным сообщением штаба эритрейских вооруженных сил, согласно которому, им удалось сбить сразу четыре эфиопских МиГ-23БН над центральным участком фронта, но противная сторона с некоторой долей насмешек привычно все отрицала. Тем более, что днем ранее началось наступление эфиопов из района Хумеры в направлении Ум-Хаджер и далее на Гулудж и Тэсэней.

В тот день эфиопское командование перенесло основные усилия на центральный участок фронта (что не могло не сказаться на активности авиации в этом районе) и в секторе Цорона-Зэлямбэсса-Алитена вновь продемонстрировало эритрейцам, как именно нужно воевать. В ночь накануне наступления три батальона эфиопских коммандос в пешем порядке совершили переход по горам (средняя высота хребтов достигала 2 500…3 000 м), и перерезали коммуникации в тылу эритрейской группировки, оборонявшей Зэлямбэссу. Утром удары с фронта и на флангах раздробили боевой порядок на изолированные группы, которые были быстро уничтожены по частям. В оперативно-стратегическом плане эфиопам также вновь удалось ввести в заблуждение противника относительно направления главного удара: эритрейцы ожидали развития наступления со стороны Май-Дыма в направлении на Мэндэфэру. Сюда же были выдвинуты и резервы, однако удар был нанесен с прямо противоположного направления.

Примечательным элементом наступательной операции на центральном участке фронта — применением военной хитрости на тактическом уровне — стала выброска эфиопскими Ан-12 ложного парашютного десанта в тылу эритрейцев в районе Форто с целью отвлечения их резервов на борьбу с сотнями мешков, набитых песком.

В ночь с 24 на 25 мая эритрейцы оставили Зэлямбэссу. 26 мая передовые части эфиопов ворвались в город Эди Кэйх, находившийся в 50 км южнее Асмэры. 28 мая в центральном секторе эфиопы взяли под свой контроль перевал Ксад-Ика и вышли с юга на линию Эди Квала-Цорона. Теснимые по всему фронту эритрейцы объявили 24 мая о том, что над районом города Ади-Кэйих ими сбиты два истребителя МиГ-21 (так в тексте сообщения. — Прим. авт.), а всего с начала эфиопского наступления ими уничтожены четыре МиГ-23БН, два Су-25 и один Ми-24. К этому времени, после очередного прорыва обороны эритрейцев, авиация Эфиопии переключилась на выполнение задачи изоляции района боевых действий и разрушение объектов инфраструктуры противника.

28 мая пара эфиопских МиГ-23БН нанесла удар по недавно построенной электростанции в Хиргиго, находившейся в 10 км Массауа. Этот крупный объект энергетической отрасли был возведен на средства Италии и ряда государств Ближнего Востока (Кувейта, ОАЭ и др.). Ввод электростанции в эксплуатацию намечался через неделю, однако экипажам истребителей-бомбардировщиков вышедших к объекту удара на предельно малой высоте и выполнивших «подскок» хватило всего 20 секунд на анализ обстановки и принятие решения. После чего дюжина 500-кг бомб превратила в бесформенные развалены генераторный зал и электрическую подстанцию. Факт налёта в Асмэре попытались продемонстрировать мировому сообществу как один из якобы «многих примеров бесчеловечной сущности эфиопского режима». Однако в Аддис-Абебе журналистам продемонстрировали фотоснимки разведывательных самолётов, на которых было ясно видно, что помещения электростанции используются для складирования военного имущества.

Понимая, что военное положение страны с каждым днём бесповоротно ухудшается и на горизонте фактически маячит потеря суверенитета со всеми вытекающими последствиями, лидеры Эритреи инициировали новый раунд мирных переговоров в Алжире, который начался 29 мая. Однако боевые действия на земле и в небе продолжались, и, с целью усиления позиций своей делегации, истребители-бомбардировщики МиГ-21-2000 и МиГ-23БН ВВС Эфиопии нанесли в тот же день удары по городам Асмэре, Массауа, Асэбу и Мэндэфэре. При этом удар по главной базе эритрейских ВВС получил условное обозначение «Операция Айдер», по названию школы в городе Мэкеле, которую 5 июня 1998 г. разбомбили экипажи эритрейских Macchi.

Ближе к полудню 29 мая две пары эфиопских МиГ-23БН внезапно появились в воздушном пространстве над авиабазой и международным аэропортом в Асмэре — впервые за два последних года. Первая пара залпом 80-мм НАР С-8 поразила вышку КДП, которая окуталась дымом и позднее полностью выгорела, после чего «МиГи» пошли на второй заход. Подошедшая следом вторая пара обстреляла НАРами хранилище авиационного горючего. Стоявшие практически открыто топливные ёмкости мгновенно вспыхнули. Совершив разворот, «МиГи» первой пары пошли во вторую атаку, сбросив на капониры по четыре РБК-500, которые были снаряжены осколочными и зажигательными боеприпасами. В укрытиях пилоты успели заметить несколько МиГ-21 (судя по всему, полученных из Молдовы), а также по одному МиГ-29УБ и Ми-35. Однако атака, на этот раз производившаяся под довольно плотным зенитным огнём, оказалась не точной: большая часть «начинки» легла мимо целей, а бетонная обваловка защитила летательные аппараты от большей части осколков. Вторая пара «МиГов», помимо блоков НАР Б-8 (на подкрыльевых пилонах), несла по четыре 500-кг осколочно-фугасные бомбы, которые сбросила на комплекс зданий авиабазы. Подошедшая буквально следом вторая четверка МиГ-23БН положила 500-кг бетонобойные бомбы на ВПП, после чего отработала 80-мм НАРами по электроподстанции аэродрома.

Эритрейцы подняли вдогонку с рулёжной дорожки один МиГ-29УБ, но настичь уходившие прочь «двадцать третьи» над своей территорией не удалось, а войти в эфиопское воздушное пространство пилот «МиГа» не решился, справедливо опасаясь угрозы со стороны Су-27. Нельзя забывать, что из-за отсутствия РЛПК МиГ-29УБ не может применять управляемые ракеты средней дальности Р-27 с полуактивной РЛ ГСН. В его арсенале лишь УР Р-73 с ИК ГСН и 30-мм пушка, но для применения этих средств поражения надо было сблизиться на короткую дистанцию.

Результатом этого рейда стал почти полный вывод из строя авиабазы, на которой сгорело хранилище авиационного топлива. При этом пламя от разлившегося керосина всё-таки добралось до стоянок, на которых сгорела часть самолётов и вертолётов. Больше всего пострадали экс-молдавские МиГ-21, один из которых был уничтожен, а остальные три других сильно повреждены огнём. Учитывая, что состояние этих истребителей и так было не самым лучшим, удивляться тому, что ни один из них эритрейцам так и не удалось использовать во время войны, не приходится. Серьёзный ущерб был нанесен и ВПП, в результате чего международный аэропорт пришлось закрыть, к тому же сильно пострадала и система освещения всего аэродрома (включая ВПП). Как заявил начальник эритрейского Генштаба генерал-лейтенант Цадкан Гэбре-Тэнсаэ, этот удар был нанесён с целью «вывести из игры ВВС Эритреи». Последних, впрочем, и так не особенно было заметно в последние дни боёв.

30 мая исполняющий обязанности официального представителя Госдепартамента США Филипп Рикер призвал эфиопов впредь воздержаться от подобных авиаударов, которые имели место 28 и 29 мая, особенно по аэропорту, поскольку через последний в Эритрею шёл основной поток гуманитарной помощи (и оружия с Украины).

В последних числах мая эфиопы вновь перенесли направление главного удара, на этот раз на крайний правый фланг фронта в сектор Бада-Буре. 22 мая они произвели разведку боем силами бригады, но на этот раз эритрейцы не стали ждать повторения событий 12, 23 и 28 мая и тут же приступили к отводу своих частей на 20 км вглубь Эритреи, оставив позиции, которые занимали в течение двух лет. Вновь занятый рубеж обороны был хорошо подготовлен в инженерном отношении и включал три полосы обороны, отстоявшие друг от друга на 5 км.

1 и 2 июня эфиопские истребители-бомбардировщики МиГ-21-2000 и МиГ-23БН неоднократно наносили удары по порту Асэб. Целями экипажей были нефтехранилища, товарные склады, аэродром и другие объекты инфраструктуры, а в 03:30 утра 3 июня эфиопы перешли в наступление силами двух дивизий, но на этот раз атака не имела успеха. Осуществив перегруппировку, эфиопы предприняли вторую попытку прорыва после полудня, но и она не увенчалась успехом. Третья попытка была предпринята 8 июня в 22:30 вечера после проведенной двумя днями ранее расширенной разведки боем и перегруппировки. Начавшееся наступление силами трёх дивизий с частями усиления было остановлено к полуночи 10…11 июня. Несмотря на то, что эритрейцы отчаянно защищались, эфиопские войска смогли овладеть первой линией обороны и приступили к штурму второй. До порта Асэб — конечной цели наступления оставалось всего 37 км…

К этому времени западные страны, ООН и ОАЕ усилили политический нажим на противоборствующие стороны и прежде всего Эфиопию, торопя последнюю с подписанием соглашения о прекращении огня, которое и было подписано 18 июня. Вместе с тем напряжённость между обеими странами не спадала, что временами выливалось в эпизодические столкновения на линии боевого соприкосновения и воздушные бои, один из которых произошёл 25 октября 2000 г., когда эфиопские Су-27 сбили очередной МиГ-29, который пилотировался украинским летчиком. Вместе с тем, понимая, что в ближайшее время обострение с мощным соседом невозможно, президент Эритреи Исайяс Афэуорке подписал 12 декабря 2000 г. полномасштабный мирный договор.

К этому времени безвозвратные потери сторон (только по итогам кампании 2000 г.) составили 22 000 человек со стороны эфиопов и 25 000 человек со стороны эритрейцев. Общее же количество погибших с обеих сторон превысило 120 000 человек. В плен попали около тысячи эфиопских и 2 500 эритрейских военнослужащих, а более 1 500 000 мирных жителей (из них примерно 80% эритрейцы) вынуждены были искать спасение и убежище в лагерях беженцев. Совокупные военные расходы Эритреи и Эфиопии превысили $1 000 000 000. Однако территориальные претензии обеих сторон (явные и скрытые) остались неудовлетворёнными: эритрейцы не получили плодородный район поливного земледелия в междуречье Тэкэзе и Мэреба/Гаша, а эфиопам не достался порт Асэб (к пересмотру статуса которого они хотели принудить руководство Эритреи).

Как бы там ни было, эфиопы по праву гордятся своими ВВС — кстати, первыми по времени создания во всей Африке — и основой их боевой мощи — истребителями Су-27, впервые продемонстрировавшими свои боевые качества в условиях реальной войны. Уже после первого триумфа «сушек» в Мэкеле открылся бар с одноимённым названием, а охрана аэропорта предлагает всем желающим брелоки для ключей в виде бесформенных кусочков металла из тех самых эритрейских МиГ-29, которых завалили эфиопские Су-27.


[1]У эфиопов и эритрейцев нет родовых имен (фамилий). Согласно традиции, полное имя включает имя собственное, стоящее на первом месте, и следующее за ним отчество. В редких случаях в качестве третьего компонента указывается ещё и имя деда по отцовской линии. По этой причине сокращения типа Б. Петррос для эфиопа недопустимы и оскорбительны.

[2]По некоторым данным это был Ил-76ТД авиакомпании «Бусол Эйрлайнс», но не исключено, что под этим прикрытием работала именно ВТА ВВС Украины.

[3]По другам данным речь шла о Ми-24В/Ми-35.

[4]Снят со своей должности 26 мая 2001 г. вместе с начальником Генштаба генерал-лейтенантом Цадканом Гэбре-Тэнсаэ по итогам политических «разборок» внутри правящей партии.

Сравнение базовых параметров Эритреи и Эфиопии

 

 

Эритрея

Эфиопия

Площадь

км²

121 320

1 127 127

Население

чел.

3 578 000

55 979 000

Бюджет

млрд. $

1,8

20,3

Приведены данные за 1995 г.

Сравнительный уровень военных расходов Эритреи и Эфиопии

 

Эритрея

Эфиопия

 

млн. $

% ВВП

млн. $

% ВВП

1993

98,8

21,4

135

2,6

1994

76,6

13,0

127

2,5

1995

123

19,9

118

2,1

1996

141

22,8

130

2,0

1997

196

28,6

143

1,9

1998

292

-

379

2,5

1999

286

35,8

372

6,0

2000

360

50,7

457

6,8

Таблица составлена на основе данных Стокгольмского международного института исследования проблем мира и Лондонского института стратегических исследований.

Схемы окраски самолетов-учатников Эфиопо-эритрейской войны


MB-339CE ВВС Эритреи, а/б Асмэра


МиГ-29 ВВС Эритреи, 1 истребительная эскадрилья, а/б Асмэра


Су-25 ВВС Эритреи, 2 эскадрилья, а/б Асмэра, весна 2000 г.


Ми-17 ВВС Эритреи, а/б Асмэра


Ми-24А ВВС Эфиопии, 2 эскадрилья, 4 авиакрыло, а/б Дебре-Зейт


Ми-24Д ВВС Эфиопии, 3 эскадрилья, 4 авиакрыло, а/б Дебре-Зейт


МиГ-21МФ ВВС Эфиопии, 2 эскадрилья, 2 авиакрыло, а/б Бишофту, лето 1998 г.


МиГ-23БН ВВС Эфиопии, 1 эскадрилья, 3 авиакрыло, а/б Дебре-Зейт, лето 1998 г.


Су-25ТК ВВС Эфиопии, 2 ударная эскадрилья, 2 смешанный авиаполк, а/б Дебре-Зейт, весна 2000 г.


Су-27 ВВС Эфиопии, 1 истребительная эскадрилья, 1 смешанный авиаполк, а/б Дебре-Зейт

Список статей